Местный литературный постмодерн

Рецензия на сборник стихов М. Гундарина
Иван Образцов, 11 июля
Местный литературный постмодерн

Несмотря на огромное количество попыток привлечь читателя через заигрывание с ним, через его развлекание, поэзия Михаила Гундарина не имеет совершенно никакого отношения к так называемому развлекательному жанру, и очередной сборник стихотворений – лишнее тому подтверждение.
В данном контексте под развлеканием я подразумеваю всё то, что доносит до читателя основную идею текста такими методами, как шутки-прибаутки, откровенный стёб, эпатаж, использование ненормативной лексики. Гундарин, хоть и грешит порой ненормативными вставками, но делает это искусственно, выморочно. В такие моменты лирический герой поэзии Михаила Гундарина похож на Александра Гордона, сыгравшего в фильме по роману В. Пелевина «Generation П» роль Ханина и произнёсшего знаменитое матерное из трёх букв с принуждённой улыбкой добровольно изнасиловавшего себя человека. Но что же представляет из себя поэзия сборника – без этого замечательного отступления?

Для начала нужно иметь в виду, что круг читателей (не путать с «почитателей») поэта Гундарина, тех, кто действительно понимает все его символы, метафоры и большой объём цитатности – это, прежде всего, люди знающие, искушённые в литературе. А новый сборник рассчитан именно на такого читателя и является более интересным и менее вымученным, чем те же «Новые календарные песни», вышедшие годом с лишним ранее. И, разумеется, М. Гундарин последователен в собственной проповеди постмодернизма.
В этом отношении очень показательно стихотворение, которым сборник открывается:

Марине
Выпрямитель, знаешь, и прерыватель
Затевают спор, и опять не в тему –
Ведь они как вид и видоискатель
В одну запаяны схему.
Так зачем разбирать, кто кому подобен,
Кто часть глаза, кто часть пейзажа.
Каждый хочет похвал и любой подробен.
А в итоге выходит лажа
Для того, кто внутри, а для прочих – басня.
Но и то, и это – литература.
Чтобы вырваться, нужно шутить опасней,
И подпрыгивать вверх, как температура!

Личный взгляд поэта и та мысль, что является ключевой для всего стихотворения – первые две строки. Именно «не в тему», но что? Ответ на этот вопрос находится в окончании сердцевины текста, во второй строке третьего катрена – «но и то, и это – литература». Сердцевина текста – это, если отбросить две строки начала и две строки окончания, практически буквально процитированный Бродский в методе изложения. И эта бродскость, что достигает пика в ответе на вопрос: что не в тему? – «Литература», — одновременно словно примиряет всех спорящих о преемственности традиции в русской поэзии и, вообще, в литературе – «и то, и это – литература!» Эта строка упруга, спрессована до максимума, что создаёт напряжение, нуждающееся в разрядке, снятии. Потому личный взгляд поэта высказан после – он снимает напряжение своей размеренностью, сказанностью на грани шаблона: «Чтобы вырваться, нужно шутить опасней/И подпрыгивать вверх, как температура!»

Собственно, критической заметкой об одном стихотворении можно было бы и ограничиться, если б не одно замечание: Гундарин -  поэт, искушённый настолько же, насколько и понимающий его читатель. Учитывая эту искушённость, было бы несправедливо поставить точку сейчас и создать впечатление цитированного Бродского, и только. Нет, всё несколько хитрее.

Постмодернизм, на мой взгляд, — это не жанр, не направление, не стиль и даже не школа. Если рассуждать в некоторой степени отстранённо, то постмодернизм – это свойство, точнее, качество всей поэзии (хотя есть соблазн распространить данную трактовку и на другие разделы искусства), что включает в свой арсенал весь предыдущий опыт изящной словесности. А присвоить автору качества постмодернизма, означает признать в нём способность к обобщениям и подобиям, к цитатности не только словесной, но и манеры, метода и т.д.

В новом сборнике способность М. Гундарина к цитатности словесной не вызывает сомнений, причём делает он это умело и, где-то, изящно. Всё-таки хочется найти, пускай и в следовых количествах, что-то помимо геометрически точной манеры Бродского.

И первое, что можно здесь заметить, это следы символизма, а показательными текстами в этом отношении будут «Романсы вдогонку» из второй части сборника «Водные процедуры». Одно только «Летом ты ходишь в лиловом» отсылает к целому пласту русской символической традиции, со всем её набором символов, метафор и гипербол. Тем не менее, нужно не забывать, что мы имеем дело со старым поэтом, а потому восторженных юношеских од ждать не стоит. Взгляд поэта предстаёт печальным, а чаще – разочарованным. От прошлого очарования миром остаются только отблески воспоминаний. В конце концов, именно воспоминания/мемуары, рефлексия по сему поводу и есть отправная точка «Романсов вдогонку», и чем дальше в прошлом эти воспоминания, тем больше они превращаются в символы. Ощущение прошлого усиливается за счёт частого употребления глаголов прошедшего времени. И если в «Романсах 1 и 2» прошлое настигает поэта только в последней строке, то «Романс 3» с этого прошлого начинается: «Мы виделись — давно. Блистающая даль» — и замыкается им же: «Мы виделись давно… И никому не больно!». «Романс 4» вроде бы возвращает поэта в сегодня, но выясняется, что прошедшее время — неизбежно: «Но ты всё же права — нам пора расставаться».

Закрывает цикл «Романс 7» — это уже внезапно возникшая потребность проговорить/запечатлеть хоть что-то из сегодня, выделить символы окружающей поэта реальности настоящего времени. Но предыдущий опыт шести «Романсов» уже задал тон неизбежности, и «Знаю, что как всегда/Ты промолчишь в ответ» — звучит обречённо и, в какой-то степени, с высоты прошлого опыта.

«Путешествие (Пейзаж и вокруг)» – здесь, конечно же, трудно не узнать (опять же) Бродского в «Косить эффективней серпом по яйцам», так же, как и перифраз из Есенина в «Смешавшей моржиное с голубиным». Кроме того, в субъективной интерпретации автора данного маленького исследования, узнаваемы осовремененные, упорядоченные (можно сказать, причёсанные) технические методы Маяковского:


Здесь тоже командует ими кто-то -
Выводит шеренгой на спины улиц.
Но это каторжные работы,
Бег без шнурков и пуговиц.

Хотя уверен, что сам Михаил Гундарин вполне может со мной согласиться. Так же, как и с тем, что в строках «Берите меня, влажногласые воды/Блуждать по неведомым миру пучинам» мандельштамовских интонаций больше, чем элегических мотивов Бродского.
Но, при всей разности использованных средств, этот цикл стихов очень гармоничен и читается без особых сбоев, как ритмически, так и семантически, по логике развития сюжета. Здесь поэт предстаёт не только как преемник традиции, но и как этой традиции хранитель. История показывает, что человечество периодически нуждается в проговаривании простых, часто – банальных, истин. Поэзия же нуждается в проговаривании наработанного предшественниками опыта, но она всегда имеет задачу сказать больше, чем простой пересказ — проговорить некую сверхидею, сверхмысль. Думается, что в «Путешествии» сверхмысль высказана совершенно открыто, практически прямым высказыванием, чуть ли не единственным во всём цикле:

Вот так язык нас довёл до ручки -
А сам остался неубиваем.

Что касается третьей части сборника — почти поэмы «Старый поэт» — то она вызывает лёгкое недоумение попытками то ли отдать дань моде, то ли внести элемент авангардизма. На мой взгляд, делать этого не стоило, так как авангардизм — явление временное и, в большинстве случаев, инфантильное. То есть, если поэт созревает, то помимо независимости суждений приобретает чувство ответственности — звучит это довольно пафосно, но сама изящная словесность располагает к пафосу. И если все эти «б…», предполагающие нецензурную лексику в первых двух частях сборника, выражают эмоции, и тем хоть отдалённо оправданы (хотя не типичны для стихов М.Гундарина), то в третьей части эти недосказанности выглядят как кокетство на потребу толпе. И мысль-то поэмы понятна, и понятно, что по прочтении настоящей заметки определённая часть аудитории кинется читать именно эту, третью часть, и всё же… Подобного рода тексты я ожидаю от молодых, несозревших (а часто и до самой старости не созревающих) авторов. И не спасают ситуации ни хлебниковские отсылки вначале, ни многоярусные «ра»:


Чужого ярда расстегай
Я рад
я радиомечтатель
Я раб я рай

Средства не ведут к цели, но – уводят от нее. Если свести всё к выводу, то третья часть сборника — почти поэма «Старый поэт» — не оправдана ни этически, ни эстетически. Дело не в моей «лакировке» действительности, дело во вкусе поэта — скажи, каков твой вкус, и я скажу — какой ты поэт! Цитировавшийся на протяжении всего сборника Бродский как основная фигура поэтической речи Михаила Гундарина вынуждает, как минимум, к последовательности в выборе средств. Но если поэзия — есть высшая форма речи, то не думаю, что нецензурная лексика, при всех оправданиях её использования, к упомянутой формуле о высшей форме имеет хоть какое-то отношение. Кстати, весь объём творчества Иосифа Бродского содержит, по большому счёту, меньше нецензурного, чем использовано в «Старом поэте». И всё же…

И всё же, в целом, новый сборник стихов Михаила Гундарина я бы рекомендовал к чтению, но с одной оговоркой: для полного, полноценного понимания данного произведения необходима значительная база знаний русской поэзии, в том числе таких оригинальных авторов, как В. Хлебников, так как вам придётся иметь дело с традиционным русским постмодернизмом заимствований.

Поэт Иван Образцов.
Барнаул 2012 г.

Комментарии

Пока не добавлено ни одного комментария. Станьте первым!

Ваш комментарий
Имя
Электронная почта
Комментарий
Защита от спама
два умножить на 3 =  Укажите число
   и

Места и события

Группа «Шары»
Большой праздничный концерт по случаю пятилетия группы
1 июня, Че Гевара
Евгений Дятлов
Бархатный баритон необыкновенной красоты; теплота и нежность исполнения; великолепный вкус и бесконечное обаяние
19 июня, Филармония
Группа «Электрофорез»
Популярная петербургская команда, флагман «новой русской волны» и лидер отечественной электронной сцены
24 мая, Harat’s Pub
Вика Цыганова
Будьте готовы и попеть, и поплакать, и повеселиться
Группа «Пилот»
Концерт в честь 15-летия альбома «Рыба, крот и свинья»!
19 октября, Че Гевара
Местный литературный постмодерн. Рецензия на сборник стихов М. Гундарина.
Rambler's Top100